Владимир Бричев

Родился 15 июня 1906 года в ст. Новотроицкая, Ставропольской губернии.

Сведения о жизни до 1929 года не сохранились. Но сохранился дневник Владимира, в котором он описывает события своей жизни с конца 1929-го года по 14 апреля 1931-го: преследования и репрессии, с которыми он столкнулся, в связи с лишением избирательных прав.

27 августа 1931 года Владимир добился отмены постановления о лишении избирательных прав, как "живущий самостоятельно и занимающийся общественно-полезным трудом":

Место жительства Владимира до 1935-го года неизвестно.

Фото Владимира в 1932-м году, в ст. Крымская. Проживал ли он там в это время, неизвестно.

11 ноября 1935 года Владимир женится на Куренной Нине Даниловне (1911 г.р.). Брак зарегистрирован в г. Кропоткине Азово-Черноморского края. При этом Нина оставляет девичью фамилию.

Нина родом из ст. Кущевской, Краснодарского края. Отец умер до ее рождения, а мама умерла в 4 года. За маленькой Ниной смотрела ее сестра Вера. Когда Нина подросла, она в свою очередь стала смотреть за детьми Веры и помогать по хозяйству. Поэтому, в школе Нина не училась. Читала по слогам и умела только расписываться.

Фамилия "Куренной" происходит от украинского слова "курень" - деревня. Станица Кущевская была основана черноморскими казаками (выходцами из Запорожских казаков). А куренным назывался глава деревни, куреня.

О своем происхождении Нина говорила: "Мы пришлые". В речи употребляла украинские слова и обороты. Поэтому, скорее всего, у Нины были украинские корни.

В браке у Владимира и Нины родились следующие дети:

Слава - 04.08.1936 года. При рождении в системе ЗАГС записан, как Станислав, в документах о смерти, как Владислав. А при жизни, многие (моя мама в том числе) считали, что Слава - Вячеслав.
Галя - 28.07.1939 года
Виталик - 18.04.1951 года

В довоенные, военные и послевоенные годы жили очень бедно. Своего жилья не было, приходилось снимать.

Вот, как мама рассказывает о жизни в послевоенные годы:

" После войны, сначала жили на квартире, а потом с дедом. Взяли "докармливать" его, жить было негде. А он был старый, одинокий, у него был дом. И вот мама и папа да и стали докармливать его.

А дед жил и жил, жил и жил... Самые трудные годы, 47-й год, кукуруза одна. Корова у нас была, на этой корове мы ездили на огород, на этой корове. В телегу запрягали корову и ездили. А там на балках где-то огороды были, там кукурузу сажали, вот кукуруза эта была. И на корове ее возили. В общем, голодные годы, 47-й ... И все это, с дедом.

Мама наварит ведровую кастрюлю кукурузного супа, хлеб кукурузный сама пекла. Вот мы впятером: дед и мы четверо за день ее съедали. И все равно были голодные.

Помню дед куда-то ушел, а мама скорее пышек напекла. И вот так их порвала, чеснок с растительным маслом потолкла и это всё перемешала, эти пышки.
Такие вкусные пышки! Пока деда нет, она нас кормила. Ну, это вот один раз, я помню такое вот. А потом уже дед. И живёт ".


В 1947 году построили своей дом. Из глины и соломы. Вот как это было:

"А потом тетя Паша, мамина сестра, приехала и говорит - ... а они в совхозе, в Кущевском, в зерносовхозе жили. Они хорошо жили. Дядя Стёпа был механиком, всё в его руках: вся техника, зерно, всё на свете. - Мы вам поможем, говорит, лесом. Что вы тут кормите деда, а сами живете в бедноте.

И вот она накрутила - навертела тетя Паша, мы вам поможем.

А у нас папа-то был в связи, у нас и столбы у деда этого лежали, всё по-хозяйски. Кое-какие столбы, уже было что-то.

И всё. Они помогли лесом - всё начало строиться. Привезли лес, взяли план, голый, просто вот на этом месте, где сейчас, и начали. Ушли от деда, поставили шалаш и начали строиться.

План тогда давали. Там он как оказался: и тут уже были и тут были соседи, а вот это место было свободное. Вот шесть соток и мы как раз вот это место взяли.

Я там помню еще, чуть дальше туда к трассе, тогда еще землянки были даже. Землянки! Но это уже были последние, там может одна или две, а потом там сразу тоже поставили дома.

А мы в шалаше.

Но у нас соседи, вот эти которые справа, такие хорошие были. Однажды дождь как полил, и мы там все скрючились. А они приходят, Шапошниковы, давайте детей. И вот мы так хорошо...

Папа строился сам, все своими руками. Он такой, правда, медлительный. Он будет всё вымерять и измерять, а мама сердится, что это медленно. Надо быстро!

А он там, надо же чтоб брусок за брусок лёг - это надо выгребать, выскребать. Вот это все.

Глину возили с горы где автостанция, все на себе. На тачку и гружёный едешь с горы. Воду - колодец тоже недалеко, чуть прямо было. Солома. Месили мы ее с удовольствием. Мне было тогда 8 лет. В 1947 году.

И построили дом.

Две комнатки такие были. На полу была земля, везде в городе была земля. Очень долго. И топить было нечем. Беднота.

Папа с мамой однажды ушли, это вот как только построились, даже еще дверей не было, просто проем. И ушли в лес за дровами, а там гоняют. Если что - попадешься. И надо чтобы топор не видели. А сушняка нет, потому что все дровами топили там, да может быть угли. И вот уже потемнело, а их нет. Мы плачем со Славой , и вдруг они приходят с дровами. Надо же! Надо же по темнам принести эти дрова, чтобы не видели. Нигде не задержали. Да.

Вот так было.

А потом и газ, и воду провели. Правда, всегда жили бедно, но не отставали. Потому что нельзя - если все ведут, а ты не проведёшь...

Папа все время болел, в ПАХе (Пассажирское автохозяйство) сторожем работал".


В 1951 году Владимир с семьей переехали в Ткварчели к брату Пете. Вот как это произошло:

"Дом построили в 1947 году, а дядя Петя письма писал. Мы жили-то бедно, построились. А папу после этого в Ловлинку перевели, попросили, он же связист. Поехал он туда начальником почты работать, но там год проработал, и мы вернулись в Кропоткин.

И вот от дяди Пети письма, приезжайте, у нас тут так хорошо. И не знаю, собрались. В этот свой дом квартирантов пустили. Соседи наши Шапошниковы, они там присматривали, квартирантов пускали и присматривали за домом. А мы уехали в Ткварчели.

В те годы в Ткварчели так жили, что и поменять можно было одежду там на виноград. И Центральная обогатительная фабрика была, бурый уголь добывали, было где работать. Слава 7 классов как раз закончил и пошел работать на обогатительную фабрику. 14 лет ему было, а я в 5 класс пошла.

Папа пошел на какое-то производство, не помню, что-то поднял тяжелое, спина заболела. Три месяца провалялся, и после этого все время в охране работал.
Вот такое здоровье у него было.

Слава на обогатительной фабрике работал. А мама не работала. Виталик маленький, в Ловлинке родился. Он ещё в Ткварчели в ванной спал у нас, корыто ему там ставили.

А потом папе дали квартиру в финском домике. Нет, вначале у нас было общежитие, большая комната, пребольшая. Еще бабушка Агриппина Харитоновна приезжала нам в гости из Крымской.

И бабушка научила меня плести из скреповой бумаги абажуры. Эти абажуры потом по рублю продавали. Мы купили материал, штапель, и мне шили платье. Так было в Ткварчели. Правда, вот так заработали, первое было штапельное платье.

А потом, после этого общежития получили площадь в финском домике на два хозяина. Там было прекрасно, конечно, жить.

А уехали потому, что дом был в Кропоткине и Славе в армию, наверное, надо было. И таких уже заработков там не было, а из рабочих один Слава работал".


В 1955-м году семья возвращается обратно в Кропоткин.

20 декабря 1968 года Владимир и Нина расторгли брак.

Умер Владимир 16 сентября 1971 года. Причина смерти: хр. бронхит, эмфизема легких.
Нина умерла в августе 1988 года.

Оба похоронены на Кропоткинском городском кладбище.